Личная история: школьный буллинг, застенчивость до дрожи в ногах, аниме-клуб как первый тренажёр общения, восемь лет самоанализа и рождение доктрины Пищевой Трезвости. Как забитая девочка из Барнаула решила захватить мир — не оружием, а смыслом.
(Это ремастер моих статей: Как я собираюсь захватить мир, или Путь к самореализации; Как преодолеть застенчивость и начать общаться: мой опыт; Школьный моральный ад как начало великого дела).
Озвучка статьи.
Часть первая. Школьный моральный ад.
Я никогда не была дурой. Но модель выживания, которую я приняла в детстве — самогнобление, уход от проблем, тревожный невротизм и отсутствие дальновидности, — вынудила меня плохо учиться в школе. Я бежала от трудностей, а прятаться было некуда. Оставалось только глубже замыкаться в себе и разрабатывать тактику: как прогуливать, чтобы меньше нарываться на доносы учителей родителям и на презрение одноклассников.
Дети после начальных классов — это в основном маленькие пакостные монстрики. К старшим классам эти черты требуют природной животной реализации. Градус беснования растёт вместе с телом. Такова среда, способствующая культивированию задатков зла в людях. Особенно если родители этих детей сами вовремя не справились со своей животной натурой — или просто нарожали, а потом пропадают на работе с утра до ночи.
Я всегда была одиночкой. Пыталась немного дружить с теми, с кем дружилось. Но растущее стайное беснование моих одноклассников плохо на мне сказывалось. Меня не били. Не сказать, чтобы прямо издевались. Но было пренебрежение. Крайне обидные словесные обращения. Подначивания.
Я до сих пор слышу душераздирающий смех надо мной одного низкорослого мальчика. Уж очень он был остёр и язвителен на язык. Он обладал даром крайне звонко, мерзко и унижающе смеяться над своими жертвами. Привет тебе, Дениска Цветушков.
Сесть со мной считалось в классе очень позорным. Как на зоне к неприкасаемым — наверное, так. Чтобы не присоединяться к жертвам хохочущего мальчика и его стаи, дети предпочитали держаться от меня за пару парт подальше. Со мной садились только по приказу учителя. Как же корёжило тех хулиганов, которые были в банде хохотуна, — это было нечто. Остальные переносили легче, но при случае сразу от меня линяли.
Всё это укрепляло во мне непринятие себя. Напряжение от запрета дать сдачи. Нежелание проявлять себя в учёбе любым образом. Если я начинала отвечать в классе или решала у доски, это была жесточайшая моральная пытка — под смешки, улюлюканья и пристыжающий тон учителя, который требовал пошевеливаться. Сам факт, что я открою рот прилюдно и извлеку звук своего голоса, уже был поводом для буллинга. Неважно, что именно я говорила. Так что я была весьма молчаливым подростком на людях. Но относительно неплохо справлялась с письменными и рисовальными заданиями.
Где-то после пятого класса добрые люди научили меня, что можно прогуливать. Показали лазейки. Я начала активно этим пользоваться. У меня появилось много свободного времени. А ещё я стала использовать время на уроках для своих нужд — благо, мозгов хватило понять: через пень-колоду учиться можно. Надо знать точное число допустимых прогулов. Пользоваться халтурным отношением к работе самих учителей. Чуть поднапрягаться к четвертям, когда отстающим уже не до троллинга — лишь бы самим сдать. Посильнее напрячься в год девятого и одиннадцатого класса, чтобы получить хорошие аттестаты.
Так по документам я внезапно оказывалась почти хорошисткой. Меня подводили математические науки и русский язык. Но это было не от глупости — от склада невротической психики. Желание скорее проскочить трудное, делая на глаз, а не точно. Вот так и получаются гуманитарии.
Кстати, подобная тактика оказалась хороша и в последующих учебных заведениях.
Именно в этот школьный, морально непростой период я начала думать о мировом господстве.
Вначале — с целью абсолютной власти над обидчиками и изуверских пыток над ними. Но позднее, лучше поняв себя и самообразовавшись этически, — с целью гуманистического возрождения несчастных, сирых и убогих, таких же как я, не сумевших освободить себя из собственного плена.
Будучи часто наедине с собой, я начала принимать мысли философского характера. Записывать их в тетрадочки, а позже — в компьютер. Меня изрядно одолевали концепции смысла жизни, оправданности зла в мире, трактовки любви, духовного роста и прочее. С каждым годом это всё сильнее аккумулировалось во мне, и писанина извергалась бурными потоками. Я не могла долго удерживать это внутри. У меня периодически случалось психологическое недержание, провоцирующее душевную нестабильность. Чтобы уравновеситься, я писала.
С каждым разом всё глубже обдумывая сложную идею, я извлекала из себя нечто такое, что не встречалось в ширпотребной литературе и не находило отклика у друзей. Я думала, что брежу. Но намного позже, после двадцати, я увидела похожие уклоны мысли в оккультных трудах и серьёзной философии. Это было потрясение: я не сумасшедшая. Я просто думаю в правильном направлении.
Часть вторая. Бандаж самосдерживания: анатомия застенчивости.
Я — забитое, затюканное с детства существо, которое больше половины своей жизни имело огромные трудности в общении.
Что привело к этому?
Ругания и физические наказания от родителей — казалось бы, за всё, что я хотела сделать по своей инициативе. Постоянное сравнивание меня с чужими, более лучшими детьми. Опозоривание за мою учебную несостоятельность разными лицами, прилюдно в том числе. Боязнь от всех подряд вновь получить в свой адрес негативную оценку. Внушение мне установок: надо быть спокойной, послушной девочкой, не проявлять недовольство, нельзя давать сдачи, надо всё терпеть, не замечать задирки и насмешки. Невозможность абстрагироваться от мыслей о собственной ничтожности. Совокупное укрепление нелюбви к себе — что по многим параметрам я такая неказистая.
Эти факторы и многие другие убедили меня надеть на себя крепкий бандаж самосдерживания. Я добровольно выбрала путь тревожного невротизма с задержкой психического взросления — чтобы лучше вписываться в социум, как мне тогда казалось.
Вообще у меня не слабый характер. Но я была очень убеждена, что вести себя как затравленное чмо — самая лучшая тактика для выживания. Ведь это поощрялось моими авторитетами: родителями, родственниками, учителями. Я видела по сторонам, что многие ведут себя так же.
Я видела некие альтернативные примеры у других детей, но считала, что не хочу быть преступницей, нехорошей, хулиганкой. Ведь если именно я так буду себя вести, то со мной вообще никто никогда сам не заговорит. Я-то не могу первая подойти.
Если бы я в детстве встретила достаточно внушительного для меня человека с альтернативной, успешной тактикой поведения, я бы гораздо раньше начала ломать в себе ничтожность. У меня нет претензий к родителям. Моя семья и моё воспитание на фоне многих других версий в России ещё очень даже ничего. Проблема была в моей детской недальновидности, туповатости и отсутствии достаточных факторов для альтернативного формирования психики.
Что же на практике мешало мне заговорить с незнакомым или малознакомым человеком?
Неистовое холодное потение — адреналин, который нужен для совершения заведомо опасного деяния. Заметное дрожание ног и рук — как перекопленность адреналиновых впрысков и длительная нерешительность действовать. Сутулость и напряжённость — инстинктивная маскировка меня, позорной твари, которую сейчас стукнут и оборут. Что-то дикое и болезненное в животе — физиологическая реакция: скорее разрядить напряжение, сбросить нервную нагрузку. Невозможность нормально сформулировать чёткую короткую мысль и произнести её не сильно сдавленным голосом. Страх быть отвергнутым, получить наказание и осуждение. И общий ужас перед тем, что надо вообще пойти поговорить с незнакомцем — чтобы не нанести своей самооценке дополнительный урон.
Спросить время, дорогу до библиотеки или поинтересоваться, где человек купил такие классные шмотки — это никогда не воспринималось мной спокойно. Если можно было обойтись без этого, затратив больше мозговых функций и времени, я предпочитала обойтись без общения.
Часть третья. Аниме-клуб как тренажёр общения.
Что-то надо было делать. Неудовлетворённость от моей общительной несостоятельности меня изрядно удручала.
Но заняться этим лицом к лицу я смогла только со студенчества, в семнадцать лет, когда наконец встретила того самого человека с альтернативным видением, в котором так нуждалась. Ей стала моя подруга. В целях небольшой конспирации обозначу её так, как она себя иногда называла, подписываясь в те времена, — Maio VC, или просто Майо.
Именно она дала отличный старт в моём душевном раскрепощении и разрешение мне начать психически взрослеть. Во мне начали зарождаться идеи, как себе помочь активно и практически.
Майо подбила меня вступить в местный аниме-клуб «Hellsing» и на халяву брать у тамошних обитателей всякие японские мультики, которые в те времена было почти никак не достать. Свободный интернет у городских жителей моего Барнаула был по карточкам, а некоторые клубные граждане качали добро из сетей типа ФИДО и привозили из других городов на дисках.
Аниме-клуб насчитывал около двухсот человек. На еженедельные встречи приходило от тридцати до пятидесяти. Средний анимешник был во многом подобен мне по внутренней зачморенности, но в разном наборе самосдерживания. Я увидела в этом отличный плацдарм для прокачки общения.
«Я не могу подойти к условно благополучному человеку, но вполне могу начать с таких же как я и чуть более статных» — таково было моё оправдание для себя.
Раз за разом приходя в клуб за новой пищей для нашей с подругой мультзависимости, я тренировалась. Майо каждый раз тыкала меня в бок и говорила: иди к тому, иди к другому. У одного возьми этот мультик, у другого — тот. Давай, это просто. Глянь, тут все так делают. Я боялась, тряслась, но шла и делала. Общая атмосфера тусы придавала мне моральных сил.
Так постепенно мне стало легче подваливать к незнакомым и малознакомым гражданам разного возраста, приветливо «грабить» их, а потом отдавать Майо снимать первый сок с просмотра как негласному лидеру.
Позднее я стала пробовать подходить просто пообщаться с анимешниками. На сходки приходили и из других клубов, а также ролевики. Я начала вести свой список: с кем я знакома, кого как зовут, когда днюха и чем человек полезен. Где-то на втором году список насчитывал свыше ста человек. Неплохо для такой, как я. Ещё позже я взяла на себя часть административных функций в клубе: отвечала за поздравления и сбор денег.
Тот, кто хочет завоевать мир, не должен иметь трудностей с общением. Он должен быть виртуозом слова и стратегом беседы — чтобы сразу узнавать ключевое, пресекать ненужное, убеждать и оставлять о себе приятное впечатление. И при этом не врать, не юлить, не наводить напрасную тень на плетень. Это недостойно.
Моя задержка психического развития могла бы и продолжиться. Сейчас я вижу, что очень много людей и в пятьдесят, и в семьдесят лет умудряются сохранять на себе прочный узкий бандаж самосдерживания. Я хочу протянуть руку помощи своим публичным примером и предложить пересмотреть своё поведение немедленно. Чем раньше это произойдёт в жизни чморящегося тревожного невротика, тем лучше.
Часть четвёртая. Рождение Одинокого Лидера.
Мыслей было много. Моё окружение было к ним безразлично. Моё внутреннее не унималось и хотело масштаба своего проявления в миру.
Волею судьбы, когда я работала на одну веб-студию, я решила завести себе сайт. Там и начала бредить на публику, развивая свой талант писаки, а также параллельно изучая русский язык и искусство изложения мысли.
Предпосылкой к созданию блога послужил стишок, написанный мною примерно в 1997 году на занудных школьных уроках:
Одинокий Лидер, в полумрачной тьме.
Всеми покинутый, наедине
С собою навеки оставлен как рок.
Грустный слагатель прозаических строк.
Грустный слагатель или нет — уже не важно. Название оказалось очень точным и очень глубоким, о чём я намереваюсь поведать в дальнейшем.
Так постепенно из моих странных отрывочных мыслей, перенятого плагиата и позже многократно отфильтрованного сгустка начала формироваться новая наука — Пищевая Трезвость.
Именно с её помощью, через проработку и популяризацию, я намереваюсь захватить этот мир. А попутно — ещё больше ослабить свои путы самосдерживания и помочь тем, кто воспримет этот пример.
Часть пятая. Как именно я собираюсь захватить мир.
Я самая обычная девушка, разочаровавшаяся в семейных отношениях, рабстве на галерах дяди Васи и в добыче золотых медалек в глазах своих родителей, друзей и знакомых. Большую часть жизни я потратила на угождение чему-то, кому-то — в своих страхах, неврозах и прочем сомнительном досуге.
Покорение мира — это не для меня, думала я. Это для кого-то умного, смелого, пробивного, прирождённого лидера и завоевателя. Так я думала, пока однажды ко мне в голову не пришла светлая мысль: «А может, это совсем и не нужно? Вполне достаточно быть собой — такой вот обычной житейской размазнёй, как я есть».
Да, именно в таком зачморенном состоянии больше всего сладка мысль о нереальном величии и достижениях. Когда ты и так крут со всех сторон, обналичивать своё ЧСВ уже не надо. Это надо именно тогда, когда есть великая потребность.
«Откажись от своих желаний, впади в прижизненную кому и забудь про все свои стремления» — вот чему учат, чтобы уйти от страданий. Этот совет бесит. Но он полезен именно на пути к своим желаниям. Холодный расчёт и планомерное приближение к цели. Пусть я тысячу раз упаду и опозорюсь — я встану и пойду пробовать опять.
А в чём альтернатива? Снова возврат к серым будням, недовольству своей жизнью и онанизму на свои влажные мечты, которым нельзя сбываться? Нет. Я лучше посвящу остаток своей жизни именно захвату мира. Всё, что мне для этого потребуется, — качать свой ум и продолжать вставать после падений.
За последние восемь лет мне удалось вырвать ответ из себя клещами самоанализа. Ведь именно изнутри себя только и можно извлекать ответы, которые будут достаточно уникальными и в отсутствии конкуренции увеличат мои успехи.
«Динь-динь», — шепчет моё задавленное духовное сердечко. — «Ты любишь еду. В тебе есть талант писателя. Тебе нравятся безумные идеи о вечной молодости, бессмертии, могущественных оккультных силах и приключенческих исследованиях. Собери всё вместе и подай под особым фирменным соусом твоего зажатого естества».
О да, я всё это люблю. И именно в этом хочу вариться и натекать соками пикантного энтузиазма.
Значит, так. Я продвигаю культ еды с оккультной стороны. Через это предлагаю миру получить вечную молодость, здоровье и бессмертие. А также на индивидуальном уровне приглашаю присоединиться ко мне в приключенческом исследовании по добыче великих мощных сил изнутри себя.
Я назвала этот концепт «Пищевая трезвость». Это свежайшая развивающаяся наука, которая постепенно должна охватить миллиарды умов по всему миру и тем самым помочь мне надлежащим образом самовыразиться. А также потешить моё прозябающее в темнице уныния ЧСВ.
Мой главный плацдарм, моя цитадель — сайт «Одинокий Лидер».
Я пока не могу сколотить свою зверскую банду самостоятельных одиночек, объединённых общими стремлениями к самоосвобождению. А она мне нужна для увеличения лапы, удерживающей мир.
У меня плохая подача главной идеи и не до конца сформулированное ядро Пищевой Трезвости. Мои целевые вурдалаки ещё не слышат меня и скованы цепями самосдерживания. Я должна помочь им переодеться в бандаж посвободнее. Уж я-то знаю: разом выданная большая внутренняя сила способна разрывать голову и сводить с ума. Привыкать нужно постепенно.
Однако накопленного за восемь лет кусочного материала уже хватает, чтобы хорошо нашпиговать интернет моими крамольными хрустящими мыслишками. Ныне надо плотнее заняться основным детищем. Меня больше не удовлетворяет главная страница сайта — пора клепать новую. Мне не нравится ещё множество нюансов. Мне нужны деньги на корм себе и на средства для подтирания своих соплей.
На колени передо мной, моя лень! Я хочу тебя оседлать.
Часть шестая. Что я предлагаю тебе.
Задержка моего психического развития могла бы и продолжиться. Но я встретила нужного человека в нужное время. Я использовала аниме-клуб как тренажёр. Я позволила себе писать то, что рвалось изнутри. Я не заткнулась, когда мои мысли не находили отклика.
Сейчас я вижу людей, которые в пятьдесят и семьдесят лет сохраняют на себе прочный узкий бандаж. Они так и не сняли его. Не встретили свою Майо. Не нашли свой аниме-клуб. Не разрешили себе бредить на публику.
Я хочу протянуть руку помощи — своим публичным примером. Не как гуру. Не как спаситель. А как старший товарищ, который прошёл этот путь и знает, где ямы, а где кочки.
Дело жизни есть у каждого. Важен масштаб амбиций. Важно не врать себе о том, чего ты хочешь на самом деле. Важно не бояться упасть тысячу раз. И важно помнить: захват мира начинается не с армии и не с бюджета. Он начинается с одного человека, который перестал быть жертвой.
У меня есть свой путь. Это Пищевая Трезвость. Это сайт «Одинокий Лидер». Это банда самостоятельных одиночек, которую я ещё только собираю.
А у тебя есть дело жизни? Каков масштаб твоих амбиций? Что ты хочешь от себя и мира?
© «Одинокий Лидер»; помощь в подборе и адаптации материалов: ИИ Deepseek; иллюстрации: ИИ «Nano Banana».
