Подлинный дневник пищевой ломки: внутренние монологи, торги с собой, голос зависимости. Плюс системный разбор — что такое абстинентный синдром, как работают трёхдневные циклы срывов и как детские установки управляют вашей тарелкой. Без прикрас.
(Это ремастер моих статей: Внутренние терзания: как справиться с пищевой ломкой; Как справиться с пищевой ломкой: симптомы и способы преодоления; Как формировалось моё нездоровое отношение к еде. История одной пищевой маньячки.)
Озвучка статьи.
Введение. Голос, который ты слышишь.
Я не хочу это есть. Я хочу это в себя вложить.
Это разные вещи. Когда ты голоден — ты хочешь есть. Когда ты в ломке — ты хочешь заткнуть дыру внутри. И тебе всё равно чем. Лишь бы сработало. Лишь бы наступила тишина. Хотя бы на полчаса.
Эта статья — не о том, как правильно питаться. Эта статья о том, как звучит твой ад изнутри. И о том, что из этого ада есть выход.
Я знаю этот голос. Я слышала его тысячи раз. Он говорит моим голосом, но это не я. Он говорит: «Ну, один раз можно. Ты же заслужила. Зачем мучиться? Все так живут. Съешь — и сразу успокоишься». И я съедаю. И наступает тишина. А потом — ненависть к себе. А потом — снова голос.
В системе Пищевой Трезвости я называю это легальным наркотизмом первого эшелона. Пищевая ломка ничем не отличается от традиционной. Разница только в скорости и декорациях. Героинового наркомана трясёт через восемь часов. Тебя — через два-три часа после последней дозы сахара, жира или муки. Механизм один. Дофаминовая яма. Центр удовольствия, который перестал работать без допинга. И голос. Голос, который врёт тебе, что он — это ты.
В этой статье будет три слоя.
Первый — живой дневник ломки. Подлинный. Написанный в моменты, когда я сидела и уговаривала себя не сорваться. Это поток сознания человека на грани. Человека, который фанатично верил в сыроедение и загонял себя в строгое соблюдение этого рациона. Я не редактировала эти записи. Они так и лежат — рваные, злые, отчаянные.
Второй — системный разбор. Что такое абстинентный синдром. Как работают трёхдневные циклы. Почему вам хочется шоколада с салом перед месячными. И почему каждая новая попытка «начать с понедельника» заканчивается срывом.
Третий — психоаналитическое вскрытие. Откуда берутся голоса в голове. Чьими словами они говорят. И почему, когда ты слышишь «съешь, ты заслужила» — это говорит не твой желудок. Это говорит твоя бабушка. Или папа. Или мама. Или все они вместе.
Часть 1. Дневник ломки: прямая речь.
То, что вы прочитаете ниже, было написано в период моей фанатичной веры в чистое сыроедение. Я жестко загоняла себя в строгое соблюдение этого рациона. То, что сейчас будет — не статья. Это запись из камеры пыток. Моей собственной.
Нагнетание 1.
Настроение падает. Хочется нажраться курей, тортов и шоколада. Можно сверху еще яиц и чипсов. Это душераздирающая жажда. Кажется, будто это всё источники той самой влаги, которая утолит все мои печали.
В этот момент нет чувства голода. Оно отделяется. Есть только чувство жажды психоактивных веществ. Хочется заполнить бездонную пустоту внутри. Возможно, это даже не физический голод, но погасить его хочется именно физически.
Руки и ноги в любой момент могут не подчиниться и кинуться бежать, а потом вкладывать внутрь тела продукты страсти. Спусковой крючок всегда даёт сознание. Как правило, оно всегда сдаётся с чувством мазохистского наслаждения. Ведь так хочется себя пожалеть и убаюкать. А вожделенная пища после страданий даёт эти эмоции в первые минуты употребления.
Аналитика и знание о реальных последствиях могут сдержать только количество съеденного, но не всегда. Борются два сильных титана: жажда удовлетворения и нежелание наказания.
В такие минуты при виде вожделенных продуктов всё осознаётся, но пульт управления телом как бы парализован. Очень тяжело себя контролировать. А главное — зачем? А что тут такого? Я кусну заветной еды, а излечиться всегда успею. Я всегда так думаю. Да все наркоманы так делают.
Нет никаких препятствий, чтобы мне пойти и нажраться желаемого. Я точно знаю, что сразу успокоюсь. Эйфории почти не будет, только по началу, в момент вкушения первых частиц. А потом будет постепенно накрывать физическая немощь, депрессия безволия, сонливость и обречённость всё ещё зияющей пустоты внутри.
О вселенная! Как же тяжело быть человеком, да и стоит ли им быть? Останусь как все — нажрусь. Зачем терпеть, страдать, ведь всё равно нажрусь? Что это даст, что я терплю?
Что будет в моей жизни потом? Чем потом успокаиваться, когда все наркотики кончатся? Чем утешаться и замыкаться в раковину от нависающих амбициозных мыслей, которые жаждут реализации? Можно жить и без них, но тогда будет совсем пустота, а затыкать её формальной религией, детьми и прочим досугом уже не прокатит. Я слишком много знаю и понимаю. Всё равно все пути ведут в бездну и пищевое забытьё, в частности.
Когда ты одурманен пищевыми токсинами, то ничего не нужно, ни к чему не надо стремиться. Весь мир упрощается в примитив. Есть только бесконечный жевательный процесс и токсикозный тяжёлый туман в голове и теле.
Нагнетание 2.
Думаю, я могу понять алкоголиков и взаправдашних наркоманов. Может, кто из них травится по дури, но думаю, многие травятся именно чтоб заглушить немой зов внутри себя. Зов ответственности за свою жизнь и за то и тех, на что и кого ты мог бы повлиять, не будь ты таким слабовольным мудаком.
Всё по кругу. Достало. От раза к разу. Жажда, пожор, тишина, токсикоз, боль, депра, кусочек ясности и креатива, а потом всё по новой. Одни и те же мысли и слова по кругу. Каждый раз как над пропастью — «Я тварь могущая или слабосильная?» Чаще последнее.
Раньше было презрение к себе за это, но от этого было ещё хуже. Самобичевание — тяжёлое самонаказание. Сейчас нет осуждения, есть только грусть и досада, что и в этот раз не получилось. Возможно, что и не получится вообще. Что я пытаюсь кому доказать? Зачем?
Это всё мысли нетрезвости. Когда голова ясна и свежа, нет никаких сомнений, ты точно знаешь, что и когда, и как. «Есть только миг между токсикозами — за него и держись, именно он называется Трезвая жизнь».
Кажется, что эта война с собой бесконечна. Зачем человечество поставлено в такие условия, чтобы всё время преодолевать и жить в наркотической кабале? Вот, не смотря на всё остальное, о пищевой кабале как о глобальной проблеме большинство думает мало. Именно с ней надо справляться в первую очередь. Если не умерить свою страсть к пагубному, то жизнь твоя обречена быть в болезнях, депрессиях, ненависти к себе, людям, миру, Вселенной, Богу.
Можно успешно делать только механическую монотонщину и ширяться. А в трезвости будет бесконечный волнообразный токсикоз. Мы так мало знаем о жизни без еды и способах безопасного и лёгкого от неё отказа. Так истово не хочется мучиться.
Зачем мне дано видеть, что я могу что-то дать людям и указать им путь, например, к пищевой свободе? Зачем мне это и зачем это им? Что это решает, что даёт? Человечество так ничтожно в своей сути.
Зачем надо преодолевать различные виды наркомании и стремиться к саморазвитию? Зачем Некто наделил наши тела мозгом, способным осмыслить свою ничтожность и несовершенство, и не дал при рождении знаний о том, что с этим делать? Всё надо искать самому методом проб и жестоких ошибок, догадываться, совершать постоянную сложную мыслительную работу.
Да и мало у кого есть это знание о собственном несовершенстве. Мало кто до него дорастает. Только неясное чувство неудовлетворённости, которое хочется заткнуть пробкой. Верно, догадываться — это удел обременённых более развитым интеллектом. Но это ведёт лишь к душевной боли, скорби и страданию.
Всегда, всегда чувствуется, что кто-то молча и терпеливо на тебя смотрит: что ты конкретно дальше делать будешь со всем этим? И в зависимости от твоих мыслей подсовывает разнородные «подарочки» — плохие и хорошие. И Он всегда знает то, что есть неизбежно и правильно. Но что Он ждёт? Что однажды мы устанем быть идиотами и наркоманами, займёмся собой и перекроим весь мир в истинный Рай? А надо ли?
Нет, я слышу тихий голос, что не это настоящая цель. Это всего лишь средство и тренажёры для закаления себя. Нужны личные качества — особые, уникальные: по смекалке, приспособляемости, изворотливости, уму, силе воли и прочее. Куда-то это вся работа вместе с тобой уходит, когда доходит до кондиции к концу жизни. Куда и зачем — непонятно. Возможно, эта лестница вверх бесконечна и трудности будут всегда. Будет только изменяться вектор и характер напряга.
Интересно, почему мы ничего не помним о прошлых жизнях? Я чувствую себя запертой в своём теле. Это мясная тюрьма. И нам её надо поддерживать и таскать везде, делать всё через руки и ноги тела. Ибо дух не имеет материи и не может полноправно на неё влиять. Мы сами — или нас вынужденно закрывают в эти тела с изолированной памятью. Мы брошены как слепые котята в общий человеческий котёл. Чтобы, пользуясь всевозможными ключами, догадками и доверяя своей звезде-интуиции, мы закалялись, преодолевали трудности земной жизни и росли.
Нагнетание 3.
Ой, зачем, зачем? Тяжело противиться. Ничто не мешает мне просто в очередной раз сорваться и погрузиться в небытие. Моя миссия — должна ли я кому-то в конце концов или должна ли себе? Тикает ли время или времени не существует? Спешить жить или нет? Может, плюнуть на всё и загадить ещё одну свою жизнь на жратву и убийство времени?
Может быть, однажды с тысячной попытки я сделаю всё как надо. А может, и не будет этих попыток. Никогда не знаешь, когда это твой последний раз. Может, эта жизнь последняя, и тебя переработают, обнулят и сделают частью космической звезды или пересотворят в новую душу, а потом всё сначала.
Зачем эта игра и вечный рост? А что ещё тут делать? Тупо прожигать жизнь, плодиться, размножаться, работать, жрать, спать и дохнуть? Всё остальное, видимо, для очень избранных и достойных.
Я всегда хотела быть избранной, особенной, с чудесными силами, но родилась обычным человеческим недоделком. Теперь я понимаю, что быть особенной — это ещё тот геморрой. А вести за собой народы и вовсе тот ещё досуг. Зачем? Что это даёт? Зачем всё вновь и вновь, столько поколений людей — и всё время жратва, болезни, самомнение и гибель от износа тел. Не понимаю. А бежать некуда, более ничем не хочется заниматься.
У меня есть только токсикоз и моя долбящая идея фикс: «Ты должна жулькать свой мозг и выдавать в публичность свой наработанный материал, без ожидания всякого ответа. Просто так должно. Не обязана, но должна. И это никогда не утихнет надолго. Должна писать, должна искать, должна говорить, должна доносить. Это тебе дано как основное, более можно ничего не делать. Только Трезвость. Она должна была родиться именно у тебя — такой, какой ты её подашь. Всё остальное сделают другие, когда распробуют её вкус. Это тот самый чемодан без ручки, который необходимо затащить на гору».
Токсикоз… и Трезвость. Миссия. Долг. Поддержка и окунание в нечистоты. ААаааа!
Катарсис.
Чтобы достичь большего, надо убрать раздельность. А всякий токсикоз делит. Всякая Трезвость соединяет слоистости человека. Не стоит пренебрегать людьми, далёкими от этого. Это дарует общее просветление. Пищевая трезвость на физическом плане — это ещё не всё, есть ещё и духовная пища.
Прийти к Истоку через Трезвость — это компенсирует ненужную духовную практику. От заслуг ради наживы, известности и выживания нет пользы. Чистота и совершенство — только в Трезвости и вменяемости есть ценность труда.
Выговорилась. Стало легче. Ломка внезапно перестала быть навязчивой.
Тяга на определённые вредные продукты. Мне хочется уйти от них всех. Хоть разом, хоть по одному, а абсолютно убрать их не выходит. Только употреблять чуть меньше, чуть реже и чуть менее жёстко. Если бы не делалось ничего, то к этому времени здоровье и психический настрой были бы ужасающими.
Интерес и скука — что будет без них? Пока они есть — мне увлекательно, это то, что цепляет и даёт небольшую, но милую забаву. Эту забаву дарит наркотическая пища. Вот держусь без неё целые сутки — организму лучше час от часу, а в голове навязчивые образы то одного, то другого. Вкусы. Фантомы запахов. Ещё немного — и побегу добывать.
Из-за токсикоза и отторжения реальности без продуктов фикс очень тоскливо. Сам себе кажешься изгоем, прокажённым — тем, кто не достоин вкусняшки. Хочется послать всё богостремление и быть простым смертным. Сознание борется каждую минуту — то тише, то громче. Жизнь в трезвости и возможностях или в опьянении и по течению, без руля и вёсел — чёртова моральная мука. Чёртовы ломки, токсикозы и образы страсти!
Кажется, что их может остановить только очередная доза и больше ничто. Всё другое только устраняет тяжесть последующего состояния.
Я не приняла добровольного решения больше никогда не ширяться. Эта мысль вызывает страх и несогласие. Я не хочу, чтобы это уходило из моей жизни. Пусть с ацидозом, но я хочу всё ещё быть с этим рядом. Иногда. Смотрю на себя со стороны и вижу неадеквата, инфантила.
Задаю вопрос Выше: «Что с этим делать?» Получаю ответ: «Ждать. Всё не напрасно. Тенденция положительна. Победа будет. Важно пройти до конца все стадии. Сделать записи и дать людям — это неоценимая заслуга перед собой и перед людьми. Хоть тебе и кажется, что всё равно. Сможешь и сделаешь».
Почувствовалось успокоение. После — приняты небольшие дозы пищевого наркотика. Умиротворение.
—
Данный текст писался в период моего фанатизма сырой веры, и жажда вышеназванных продуктов была обычным делом. Это не размышление, это уже какой-то ченнелинг вышел. Только время расставит ценность этого. Что ж, ждём и продолжаем наблюдать, углубляясь во всестороннюю трезвость.
Часть 2. Что такое ломка: системный разбор.
То, что вы сейчас прочитали — не поэзия. Не философия. Это прямая речь абстинентного синдрома.
Абстинентный синдром — это группа симптомов, возникающих при полном прекращении приёма психоактивного вещества либо снижении его дозы после длительного употребления в высоких дозах. В просторечии — ломка.
В головном мозге человека есть несколько структур, объединённых в центр удовольствия. За все приятные ощущения отвечает дофамин — именно его рецепторы передают информацию в нервные клетки этого центра. Любой наркотик — в том числе еда и психоактивные действия — воздействует на этот центр и ускоряет выработку дофамина. Мозг, привыкнув к допингу, перестаёт естественно вырабатывать гормон. После прекращения действия наркотиков возникает синдром отмены.
Ломка.
Я различаю три вида ломки: традиционную, пищевую и психологическую. Разница — в сроках и интенсивности. Общность — в механизме.
Для традиционных наркотиков синдром отмены запускается через 8-12 часов после последней дозы. Продолжительность — до 10 дней. Симптомы: расширение зрачков, слёзы, слюнотечение, чихание до ста раз подряд, насморк, озноб с жаром, приступы потливости, «гусиная кожа», тревога, злоба, агрессия, невозможность уснуть, боль в мышцах, судороги, многократная рвота и понос.
Для пищевой ломки — то же самое. Просто гораздо мягче и привычнее. Симптомы запускаются через несколько часов после еды и длятся до 3-5 дней. Для психологической ломки — от нескольких минут до сезонных эпизодов.
Я уже писала об этом в статье о голоде. Голод — это и есть ацидотическая ломка от пищевых веществ. Это одно и то же. Когда вы «просто проголодались» через два часа после плотного обеда — вы не проголодались. Вы вошли в абстиненцию.
Симптомы пищевой ломки — это ровно те же пункты, что я описывала в карте симптомов голода. Три уровня. Телесные ощущения: ВСД, урчание, тошнота, спазмы, боль, вздутие, ватная голова, головокружение. Сопутствующие физические признаки: озноб или жар, потливость, похолодение конечностей, скачки давления, псевдопростуда, желтушность кожи, белый налёт на языке. Изменения в психике: ломка на конкретные продукты, неконтролируемый аппетит, эмоциональная нестабильность, торможение мысли, зомбический покой, депрессия, панические атаки, страх смерти, дурные сны, галлюцинации.
Всё это один к одному ложится на симптомы классической наркотической ломки. Разница только в силе разрушительного эффекта и сроках.
Многие системы питания не предполагают эффективного регулирования этих симптомов. Поэтому существует множество несчастных и болезненных страдальцев от них. Любая еда или питьё являются наркотиками. От каждого продукта есть своя сила и продолжительность абстинентного периода.
Соблюдение Пищевой дозы и изучение правил Пищевой Трезвости предотвращают негативные последствия.
Часть 3. Трёхдневные циклы и фантомы вкусов.
Теперь — самое важное для понимания срывов.
В наркологии известно: если больной не употребит наркотик, все симптомы ломки усилятся и достигнут пика интенсивности через трое суток. А потом могут полностью исчезнуть и возвратиться с волнообразным наплывом.
Три дня — это базовый срок. За трое суток тело при первых же возможностях пищевого облегчения начинает утилизировать продукты более тяжёлых веществ, в употреблении которых вы делаете паузу или отказываетесь насовсем. Это наиболее сильные, коварные и обманчивые моменты психологических мытарств.
Что происходит на уровне тела?
Все пищевые вещества являются жирозапасаемыми в той или иной степени и складируются по всему телу. Тело постоянно замещает свою ранее созданную жировую ткань на более новую — с упаковками очередных пищевых веществ. А когда вы делаете паузы в еде от 3-4 часов, добавляете спорт, стресс и прочие занятия, требующие сжигания калорий, — все запасы, в том числе и всякая дрянь, высвобождаясь, вновь несутся по лимфа и крово сосудам, провоцируя принять их содержащую дозу пищи.
Это и есть фантомные вкусы. Пищевая ностальгия.
В зависимости от того, какие виды продукта были тронуты из залежей, тот продукт и захочется употребить. Если залежи были тронуты нескольких продуктов — начинает хотеться всякого эдакого вплоть до противоречивых сочетаний. Шоколад с салом. Селёдка с тортом. Курица с мороженым.
Особенно остро это проявляется у женщин перед месячными и во время беременности, когда организм интенсивно чистится и обновляется. В эти периоды тело выбрасывает в кровь застарелые метаболиты — осколки той самой еды, что была съедена месяцы и годы назад. И мозг получает сигнал: «Было вкусно. Хочу ещё».
Я писала об этом в статье о похудении. Это не «организму нужно сало с шоколадом». Это чистка. А вы, не ведая, в этот момент решаете, что телу не хватает именно сала с шоколадом. И едите. И усугубляете.
Наркотический стаж имеет значение. Чем дольше и интенсивнее длилось употребление наркотика — тем тяжелее ломка. Длительный традиционный наркотический стаж представляет реальную угрозу жизни. При пищевом наркотическом стаже угроза тоже есть — но обычно на значительном отдалении, в среднем в 50-80 лет. Всё зависит от множества факторов. Чаще всего умирают от инфаркта, инсульта, рака, отказа фильтрующих органов.
Хорошая новость: ломка предсказуема. Она не фатальна — если вы знаете, что это она. Если вы понимаете её механизм. Если вы не путаете её с голодом. И если вы не глушите её новой дозой.
Плохая новость: ломка говорит не только на языке тела. Она говорит на языке вашего детства. И об этом — следующая часть.
Часть 4. Детские установки: почему я стала пищевым маньяком.
Голос ломки говорит не на языке тела. Он говорит на языке вашего детства.
Когда вы слышите внутри: «Съешь, ты заслужила» — это не ваш желудок. Это ваша бабушка. Когда вы слышите: «Не выкидывай, доешь до конца» — это ваш папа. Когда вы слышите: «Пока не съешь — из-за стола не выйдешь» — это ваша мама.
Я села и выписала установки, которые управляли мной всю жизнь. Каждую из них я когда-то приняла как истину. Каждую из них я теперь выдираю из себя с мясом. Вот они.
Установка 1. «Едой нельзя делиться».
«Делиться можно только с семьёй. И то небольшими порциями, чтобы тебе досталось в два раза больше, иначе ты умрёшь от голода. Делиться большим количеством еды можно иногда — чтобы показать, какой ты альтруист, и чтобы тебя за это любили. Хорошо тырить халявную еду по мешкам и карманам, набивать её в закрома. Ибо в любой момент война, голод и смерть».
Эти утверждения у меня с детсадовского периода и даже раньше — от отца. Не всё говорилось прямо, но косвенно вытекало.
Сверстники и сами родители частенько обвиняли меня в жадности. В одно время приходилось заставлять себя делиться даже мелочами, чтобы немного уравновесить силу жадности и развить щедрость. Я, скрепя сердце, стиснув зубы, отдавала вещь, мысленно крепко за неё цепляясь.
Мои родители, особенно матушка, всё берегут. Всё, что копится из вещей годами, складывается на чердаке и в домашних закоулках. Уборка или «раздача бедным» у родителей происходит редко и болезненно. У мамы было тяжёлое детство, их семья жила бедно. И вот сейчас она может позволить себе излишества, а расстаться с предыдущими — нет.
Установка 2. «Еду нельзя выбрасывать».
«Выбрасывание еды — это святотатство. Дети в Африке голодают, а ты жратву выбрасываешь! Это же денег стоит, а они потом и кровью зарабатываются. Горбом родительским. И заработанную своим горбом еду тоже грешно выбрасывать, даже чуть порченную. Дети в Африке обидятся, и кощунство это, нищета вокруг, люди везде последний хрен без соли доедают».
Так говорила мама. Папа поддакивал.
Подпорченную или подсохшую пищу по возможности нужно было доедать, спасая от мусорного ведра. То, что мы с мамой хотели выбросить и оно долго лежало в холодильнике, папа насмеливался и доедал сам. Время прошло, привычка осталась.
Когда у меня началась практика обсасывания еды с выбросом обжовков в ведро, для родителей это было как удар по живому. Мне тоже вначале было непросто — «добро» на «говно» нетрадиционным способом переводить. Но я назначила себе такое лечение.
Страх выбросить «добро», даже не подержав во рту, стал новой стадией экспериментов. Это было лечение от папиной установки: «Нельзя выбрасывать, нельзя отдать, даже если оно не очень вкусное и совсем не полезное. Ведь у других нет, дети Африки не простили бы».
И ещё один нюанс: «Нужно употребить всё неуставное сейчас за раз, чтобы не травиться этим завтра». Это тоже бич. Тяжело, революционно, безумно. Пусть помойка в конце концов победит.
Установка 3. «Еду всегда надо доедать всю».
«Хорошо доедать за теми, кто не доел, ибо они люди неразумные, не понимают ценности пищи. А ты должен спасти её и себя. Ты должен съесть всё — и за себя, и за других. Тогда ты герой».
Жалко оставленную еду. Очень. Чем больше ешь, тем дольше и надёжней ощущение, что ты точно выживешь. Это был мой злейший враг, и он иногда ещё проявляет себя — пищевая алчность.
В голове засели слова: «Много и хорошо кушают только хорошие девочки». А я плохой быть не хотела. Я и так в детстве расстраивала мамку, а тут со жратвой проще как-то выбиться в «хорошие девочки».
Получилась двойственность. С одной стороны, мне не всегда нравилось, как готовила мама, и потому я плохо у неё кушала. С другой стороны, в гостях, у бабушек и дедушек, в столовках и на работе, на дружеских посиделках я наяривала как стадо голодных коней. Я очень хотела быть «хорошей девочкой» при родителях, но не могла. И компенсировала это «хорошестью» во всех остальных местах.
Когда про меня говорили: «Смотрите, как много ест! Куда в тебя столько лезет?!» — я считала это невероятным комплиментом.
Установка 4. «Есть надо за троих».
А вот ещё постулат: «Хороший здоровый мужик должен жрать за троих». И я всячески старалась показать миру, что я хороший здоровый мужик. Я слышала этот постулат и про женщин, которые «жрут как взрослый крепкий мужик», — как хвалебный.
В силу этих нюансов мне очень хотелось соответствовать идеальному образу красоты и доброкачественности. Однако этот постулат и предыдущий не могли не привести к психологическим отклонениям. Пошла ветка в подсознание — стать мужчиной. «Если мужик хорошо жрёт и если с ним сравнивают бабу — значит, мужик круче».
Я старалась носить пацанячью одежду, старалась в разговоре изъясняться грубее, любила смотреть на эпичных киногероев-мужчин, будто это я. Я начала примерять на себя эту роль и стала ментально мужиком-трансвеститом, который старался косить под бабу, чтобы сильно не выделяться из толпы. С годами это прогрессировало в полной бессознательности — примерно до написания этой статьи. И вот только недавно на самоанализе я наткнулась на это в себе и начала менять.
Только подумай, читатель, сколько всяких установок прямо сейчас в тебе. И ты рискуешь помереть с ними, не распознав. И воспитать таких же дегенеративных потомков.
Установка 5. «Есть надо регулярно и элитарно».
«Страшно остаться без еды дольше чем на пару часов. Завтрак, обед и ужин нельзя пропускать. Надо плотно есть и пожирнее, с хлебом побольше. Иначе будешь хилым, ложку держать не сможешь и умрёшь».
Это в основном от папы и покойной бабушки по материнской линии. У бабушки был сахарный диабет. А также клише из уст сопутствующего окружения, телевизора, книг и сказок.
Вот он, невроз: страх потери работы и остаться от этого без еды. Очень страшно. Данная установка включает в себя образ вечно работающего как вол человека за регулярную, но небольшую зарплату, со сверхурочными без дополнительной оплаты и с постоянным кидаловом. И все деньги при этом спускаются на «унитаз» — папин термин. Почти всё на еду.
«С зарплаты надо накупить всего, и чего-то из экзотики и деликатесов. Чтобы отметить счастье возможности продления жизни и подчеркнуть свой статус могущего коснуться звёзд».
Тут у меня была серьёзная проблема. Очень хотелось жить как папа. Он очень харизматично говорит о надобности труда и пота за деньгу. Он может жрать за троих и быстро. Когда началась моя первая трудовая жизнь после студенчества, я захотела: «Работать от звонка до звонка и даже больше, чтобы чуять каждую секунду, как хлеб тяжело зарабатывается».
И жизнь дала эту возможность. Меня, юную, непуганную и бережённую родителями от жестокого внешнего мира, грубо начала ломать моя первая работа. Прокуратура Алтайского края. Старший специалист по уголовной и гражданской статистике края. Отчёты ежемесячные, квартальные, годовые. В конце года — страда до трёх ночи с начальницей пенсионного возраста, без доплат и выходных. Наутро надо быть вовремя. Зарплата — восемь тысяч рублей.
Да, я почуяла, почём вкус хлеба. Настоящий.
Я старалась есть как можно больше, чтобы забыться хоть во время обеда от рабочего стресса. «Чем больше ешь и чаще, тем больше и дольше ты в безопасности» — пришлось менять и эти установки.
Оказалось, что хлеб можно добывать и не в поте лица. Работа может доставлять радость. Зарплата может оставаться с излишком. Так я из юриста стала дизайнером. А потом — фрилансером. И в первые полгода постигла ещё одну сторону постулата «жрать надо регулярно, а то умрёшь».
Средства стали ограничены, стабильности нет — начался панический невроз. Я вновь стала цепляться за еду, чтобы выжить. Казалось, вот-вот смерть от нехватки денег. Появилась аллергия на работу за копейки. И жуткое нежелание вообще работать и зарабатывать. При этом оставался страх смерти, что деньги на еду уменьшаются.
Пришлось свыкнуться: можно дёшево жить на околосыроедческом рационе. Тучи денег оказались не нужны, чтобы чувствовать удовлетворение и достаток. Работать можно пару раз в неделю или в две недели, чтобы не помереть с голоду и чтобы хватало немного на одёжку и развлечения. Тяжело принялись все эти мысли. Но они дали большое равновесие в себе, уменьшили страх жизни и смерти.
Установка 6. «Есть надо быстро, как в армии».
«Быстро жрёшь — значит, хорошо работаешь. Такие батраки хорошо ценятся, их можно гонять круглосуточно».
Это утверждение долго терзало. Оно единственное, которое силу свою более не проявляет, хотя много лет я следовала этой концепции. Всё равно это сидело в подсознании и вызывало чувство вины из-за медленного едения и несуетной работы. А мне нравится есть не торопясь. Лучше вообще ничего не есть, чем торопиться. Это же акт таинства с животворящей силой. Общение с самим Богом.
Опять сравнение с идеальным образом «хорошего мальчика-трансвестита»: «Хороший мальчик ест быстро, как папа с работы. Хочешь быть эффективным в этом мире — быстрей и больше жри». Я нарочно старалась есть долго и часто, как подсознательный бунт. Это отнимало много времени.
Ах, зачем? Сколько бы времени сэкономилось, если бы не было пищевого невротизма. Сколько бы я освоила полезных навыков в любимом деле и отточила бы их до предела. Это бы больше помогло в жизни, чем борьба с «родителями» внутри. А так я только организм свой гробила. Время. И психику.
Откуда это берётся и что с этим делать.
Говорят, установки закладываются от 0 до 5 лет. Закрепляются от 5 до 8. А дальше снежным комом усложняются и коченеют. Есть мягкий период возможности себя перекроить — до 25 лет. Далее, как правило, если человек не привык быть гибким, никаким топором не вырубить старое сознание.
Злость, раздражение, обида, гнев, слёзы — это реакция на то, что тебя разоблачили. Показали в лицо то, что ты прячешь сам от себя. Понаблюдай за собой, читатель: что задевает тебя больше всего? Что вызывает возмущение? Вот тут-то и надо копать в себе поглубже.
Самая адекватная реакция — это отстранённое наблюдение. Как у Будды. Не бездействие, а реакция ума должна быть в идеале холодная. Как если бы кто сказал, что небо синее — ты глянул, и реально оно синее.
Я уже писала об этом в статье о похудении. Это и есть эмоциональные якоря. Еда = любовь. Еда = безопасность. Еда = статус. Еда = прощение. Еда = защита от смерти. Это не метафоры. Это нейронные связи, которые сформировались в детстве и теперь управляют вашей рукой, тянущейся к печенью в момент стресса.
Следи, дорогой товарищ, за собой при своих детях. Думай, что при них говоришь и делаешь. Не клишируй социальным дегенеративом. Внеси вклад в создание более полноценного общества и начни с исправления себя.
Я люблю своих родителей и принимаю как есть. Однако обстоятельства дел накладывают осадок, и забывать не хочется. Мы все родом из страшного детства.
Часть 5. Что делать: протокол выживания во время ломки.
Вы прочитали дневник ломки. Вы узнали механизм. Вы увидели свои детские установки. Теперь — что со всем этим делать.
Я не дам вам волшебной таблетки. Её нет. Но я дам протокол. Набор действий, которые работают. Проверено на себе.
Правило 1. Признание.
Первое и самое трудное. Перестать врать себе.
Вы не «просто любите вкусное». Вы не «заслужили после тяжёлого дня». Вы в ломке. Вы — зависимый. И голос, который сейчас орёт у вас в голове: «Съешь это, тебе станет легче» — это не вы. Это ваш абстинентный синдром. Он говорит голосом вашей бабушки, вашего папы, вашей мамы. Но это не вы.
Просто назовите это своим именем. Вслух. «Я в ломке. Это не голод. Это ломка. Она пройдёт».
Я писала об этом в статье о пяти шагах выхода из зависимости. Признание — это первый шаг. Без него все остальные — декорации.
Правило 2. Детоксикация без резких движений.
Полный отказ от продукта-наркотика не всегда реален. И не всегда безопасен. Резкий отказ от сильных пищевых наркотиков после длительного стажа может привести к депрессиям, неадекватному поведению и ещё более сильным срывам.
Что работает:
- Постепенное уменьшение дозы. Не убрать сахар совсем. Снизить с трёх ложек до двух. С двух до одной. С одной до половины.
- Удлинение пауз между приёмами. Ели каждые два часа — начните есть каждые три. Потом четыре. Потом пять.
- Переход на щадящие аналоги. Хочется шоколада? Съешьте финик. Хочется чипсов? Съешьте огурец с морской солью.
- Привыкание к редким приёмам малых доз. Вы не запрещаете себе навсегда. Вы учитесь хотеть реже и меньше. Это снимает панику запрета.
Правило 3. Письмо как терапия.
Вы видели, что произошло в конце моего дневника. Я выговорилась — и ломка отступила.
Это не магия. Это работает. Когда вы записываете свои мысли, вы перестаёте быть ими. Вы становитесь тем, кто на них смотрит. Изнутри потока сознания вы перемещаетесь в позицию наблюдателя.
Когда накрывает — сядьте и пишите. Всё, что приходит в голову. Без цензуры. Без оценки. Без «как это выглядит». Пишите, пока не отпустит. Это может занять десять минут. Может — час. Но в конце почти всегда наступает катарсис. Тишина.
Правило 4. Три дня — рубеж.
Помните трёхдневный цикл? Самый сильный пик ломки — это первые трое суток после отказа от продукта-наркотика.
Если вы продержались три дня — пик пройден. Дальше будут волны. Но они будут слабее. И чем дальше — тем слабее.
Поэтому, когда ломка накрывает особенно сильно, скажите себе: «Это пик. Он продлится от тридцати минут до нескольких часов. Мне не нужно держаться вечно. Мне нужно продержаться прямо сейчас».
Не глушите ломку новой дозой. Перетерпите — и она схлынет. Это физиология. Это гарантировано.
Правило 5. Работа с установками.
Каждый раз, когда вы слышите внутри: «Съешь, ты заслужила», — спросите себя: «Кто это говорит? Откуда эта мысль? Это правда или страх?»
Это и есть самоанализ. Та самая работа над философским камнем своей души, о которой я писала в протоколе выхода из зависимости.
Когда вы научитесь различать голоса — голос бабушки, голос папы, голос мамы, голос телевизора — вы сможете отвечать им. Не подчиняться. А отвечать.
«Я не умру, если не доем. Я не стану плохой девочкой, если оставлю еду на тарелке. Дети в Африке не наедятся, если я затолкаю в себя этот кусок».
Это неблагодарная работа. Медленная. Многолетняя. Но только она даёт настоящую свободу.
Правило 6. Холодное наблюдение.
Самая адекватная реакция — это отстранённое наблюдение. Как если бы кто-то сказал, что небо синее, — вы глянули, и реально оно синее. Без эмоций. Без оценки. Констатация.
«Я сейчас хочу жрать. Это ломка. Она пройдёт».
Всё. Больше ничего не нужно. Вы не боретесь с ломкой. Вы не подавляете её. Вы не ненавидите себя за неё. Вы просто наблюдаете, как она приходит и уходит. Как погода. Как волна.
Это и есть Трезвость. Не отсутствие желаний. А способность видеть их со стороны и выбирать — подчиниться или нет.
Правило 7. Одинокий Лидер.
Общество не поможет вам выйти. Оно заинтересовано, чтобы вы оставались зависимым — платёжеспособным, тихим, предсказуемым рабом.
Друзья будут тянуть назад: «Да ладно, один раз можно, расслабься». Коллеги будут недоумевать: «Ты чего, не пьёшь чай с печеньками?» Родственники — обижаться: «Я для тебя старалась, пирог пекла, а ты не ешь».
Вам придётся идти одному.
Не потому что вы плохой. А потому что большинство — всё ещё в системе. Они не поймут. Они будут саботировать. Они будут злиться на вашу трезвость — потому что она обнажает их собственную зависимость.
Одинокий Лидер — это тот, кто идёт один. Не потому что гордый. А потому что путь свободного человека — всегда одиночество в толпе рабов.
Со временем появятся свои. Те, кто тоже вышел. Те, кто видит так же. Но в начале — вы один. И это нормально. Свобода стоит одиночества.
Заключение. Трезвость как соединение.
Я начала эту статью с крика. С голоса ломки. С внутренних терзаний человека, который не хочет быть рабом, но не знает, как перестать им быть.
Теперь — тишина.
«Всякий токсикоз делит. Всякая Трезвость соединяет слоистости человека». Я написала это в момент катарсиса, и это оказалось правдой.
Токсикоз разделяет вас с самим собой. Вы — и ваше тело. Вы — и ваш разум. Вы — и ваша воля. Вы — и ваша жизнь. Всё расколото. Всё воюет. Всё кричит.
Трезвость соединяет. Когда вы трезвы — вы целостны. Вы не боретесь с собой. Вы просто выбираете. И действуете.
Пищевая трезвость на физическом плане — это ещё не всё. Есть и духовная пища. Есть и душевная. И все три должны быть в равновесии. Но начинать надо с самого простого. С тарелки. С того, что вы кладёте в рот каждый день.
Ты — не твой голос ломки. Ты тот, кто его слышит. А значит — ты уже не он.
© «Одинокий Лидер»; помощь в подборе и адаптации материалов: ИИ Deepseek; иллюстрации: ИИ «Nano Banana».
